Ахмадулина Белла Ахатовна

(1937 — 2010)

Русская поэтесса, писательница, переводчица, одна из крупнейших русских лирических поэтесс второй половины XX века была, как и положено в советское время, членом многих организаций — Союза российских писателей, исполкома Русского ПЕН-центра, Общества друзей Музея изобразительных искусств имени А.С. Пушкина, почетным членом Американской академии искусств и литературы, лауреатом Государственной премии Российской Федерации и Государственной премии СССР. Но если кто-то произносит ее имя, то вряд ли хоть когда-то ассоциирует ее с этими званиями и регалиями, потому как давно ее образ у почитателей связан с образом Прекрасной Дамы современной российской поэзии, с изысканным обликом и слогом.

А между тем родилась девочка Изабелла в семье с очень даже серьезными родителями: отец был комсомольский и партийный работник, в годы Великой Отечественной войны гвардии майор, заместитель по политчасти командира 31 го отдельного зенитно-артиллерийского дивизиона, в дальнейшем крупный ответственный работник Государственного таможенного комитета СССР, а мать работала переводчицей в органах госбезопасности.

Белла начала писать стихи еще в школьные годы, а в 1960 году окончила Литературный институт в Москве. Первый сборник ее стихотворений «Струна» появился в 1962 году. Далее последовали поэтические сборники «Озноб» (1968), «Уроки музыки» (1970), «Стихи» (1975), «Метель» (1977), «Свеча» (1977), «Тайна» (1983), «Сад» (1989). Для поэзии Ахмадулиной характерны напряженный лиризм, изысканность форм, очевидная перекличка с поэтической традицией прошлого. В 1970 х годах посетила Грузию, и с тех пор эта земля заняла в ее творчестве заметное место, она переводила много грузинских авторов. И непременно была участницей любых споров и демаршей по отношению к душной для передовых литераторов политической власти государства той поры: в 1979 году участвовала в создании неподцензурного литературного альманаха «МетрОполь», не раз высказывалась в поддержку советских диссидентов, и ее заявления в их защиту публиковались в «Нью-Йорк таймс», неоднократно передавались по «Радио Свобода» и «Голосу Америки». Часто участвовала во многих мировых поэтических фестивалях, чем раздражала власти, в 1993 году подписала «Письмо сорока двух» с требованиями к правительству и президенту, а в 2001 году — письмо в защиту телеканала НТВ. Для ее позиции гражданина, как и для ее поэзии, любая мелочь может служить импульсом, окрылить смелую фантазию, рождающую дерзкие образы, фантастические, вневременные события; все может стать одухотворенным, символичным, как любое явление природы. И при всей своей изысканной, велеречивой устаревшей лексике Ахмадулина умела оставаться абсолютно современным поэтом.

Эти качества, удивляя окружающих в обыденности, были «человеческими чертами среди бесчеловечности, глотком тепла среди ледяного мира», как писали о ней критики.

Последние годы и часы жизни поэтесса провела на даче в Переделкине, как, впрочем, и многие другие созвучные ей поэты эпохи.

Ахмадулина Белла Ахатовна

Русская поэтесса, писательница, переводчица, одна из крупнейших русских лирических поэтесс второй половины XX века была, как и положено в советское время, членом многих организаций — Союза российских писателей, исполкома Русского ПЕН-центра, Общества друзей Музея изобразительных искусств имени А.С. Пушкина, почетным членом Американской академии искусств и литературы, лауреатом Государственной премии Российской Федерации и Государственной премии СССР. Но если кто-то произносит ее имя, то вряд ли хоть когда-то ассоциирует ее с этими званиями и регалиями, потому как давно ее образ у почитателей связан с образом Прекрасной Дамы современной российской поэзии, с изысканным обликом и слогом.

А между тем родилась девочка Изабелла в семье с очень даже серьезными родителями: отец был комсомольский и партийный работник, в годы Великой Отечественной войны гвардии майор, заместитель по политчасти командира 31 го отдельного зенитно-артиллерийского дивизиона, в дальнейшем крупный ответственный работник Государственного таможенного комитета СССР, а мать работала переводчицей в органах госбезопасности.

Белла начала писать стихи еще в школьные годы, а в 1960 году окончила Литературный институт в Москве. Первый сборник ее стихотворений «Струна» появился в 1962 году. Далее последовали поэтические сборники «Озноб» (1968), «Уроки музыки» (1970), «Стихи» (1975), «Метель» (1977), «Свеча» (1977), «Тайна» (1983), «Сад» (1989). Для поэзии Ахмадулиной характерны напряженный лиризм, изысканность форм, очевидная перекличка с поэтической традицией прошлого. В 1970 х годах посетила Грузию, и с тех пор эта земля заняла в ее творчестве заметное место, она переводила много грузинских авторов. И непременно была участницей любых споров и демаршей по отношению к душной для передовых литераторов политической власти государства той поры: в 1979 году участвовала в создании неподцензурного литературного альманаха «МетрОполь», не раз высказывалась в поддержку советских диссидентов, и ее заявления в их защиту публиковались в «Нью-Йорк таймс», неоднократно передавались по «Радио Свобода» и «Голосу Америки». Часто участвовала во многих мировых поэтических фестивалях, чем раздражала власти, в 1993 году подписала «Письмо сорока двух» с требованиями к правительству и президенту, а в 2001 году — письмо в защиту телеканала НТВ. Для ее позиции гражданина, как и для ее поэзии, любая мелочь может служить импульсом, окрылить смелую фантазию, рождающую дерзкие образы, фантастические, вневременные события; все может стать одухотворенным, символичным, как любое явление природы. И при всей своей изысканной, велеречивой устаревшей лексике Ахмадулина умела оставаться абсолютно современным поэтом.

Эти качества, удивляя окружающих в обыденности, были «человеческими чертами среди бесчеловечности, глотком тепла среди ледяного мира», как писали о ней критики.

Последние годы и часы жизни поэтесса провела на даче в Переделкине, как, впрочем, и многие другие созвучные ей поэты эпохи.


Стихи О Москве

О каких местах писал поэт

Возвращение из Ленинграда

Все б глаз не отрывать от города Петрова,
гармонию читать во всех его чертах
и думать: вот гранит, а дышит, как природа...
Да надобно домой. Перрон. Подъезд. Чердак.

Былая жизнь моя — предгорье сих ступеней.
Как улица стара, где жили повара.
Развязно юн пред ней пригожий дом столетний.
Светает, а луна трудов не прервала.

Как велика луна вблизи окна. Мы сами
затеяли жилье вблизи небесных недр.
Попробуем продлить привал судьбы в мансарде:
ведь выше — только глушь, где нас с тобою нет.

Плеск вечности в ночи подтачивает стены
и зарится на миг, где рядом ты и я.
Какая даль видна! И коль взглянуть острее,
возможно различить границу бытия.

Вселенная в окне — букварь для грамотея,
читаю по складам и не хочу прочесть.
Объятую зарей, дымами и метелью,
как я люблю Москву, покуда время есть.

И давешняя мысль — не больше безрассудства.
Светает на глазах, все шире, все быстрей.
Уже совсем светло. Но, позабыв проснуться,
простер Тверской бульвар цепочку фонарей.

1979

Ни слова о любви! Но я о ней ни слова...

Ни слова о любви! Но я о ней ни слова,
не водятся давно в гортани соловьи.
Там пламя посреди пустого небосклона,
но даже в ночь луны ни слова о любви!

Луну над головой держать я притерпелась
для пущего труда, для возбужденья дум.
Но в нынешней луне — бессмысленная прелесть,
и стелется Арбат пустыней белых дюн.

Лепечет о любви сестра-поэт-певунья —
вполглаза покошусь и усмехнусь вполрта.
Как зримо возведен из толщи полнолунья
чертог для Божества, а дверь не заперта.

Как бедный Гоголь худ там, во главе бульвара,
и одинок вблизи вселенской полыньи.
Столь длительной луны над миром не бывало,
сейчас она пройдет. Ни слова о любви!

Так долго я жила, что сердце притупилось,
но выжило в бою с невзгодой бытия,
и вновь свежим-свежа в нем чья-то власть и милость.
Те двое под луной — неужто ты и я?

1973